«Благотворительность не должна быть уделом героев или людей не от мира сего»

Татьяна Константинова, президент МБОО «Справедливая помощь доктора Лизы» – о том, как работать, пока твою НКО проверяет Следственный комитет, и почему профессионализм и стандарты важнее роли личности

Татьяна Константинова

«Я пришла не на год — исправить ситуацию и уйти»

— В начале октября «Справедливая помощь доктора Лизы» опять всплыла в новостях в связи с уголовным делом, которое возбудил Следственный комитет. Вы знаете, что действительно произошло? Вам надо в этом разбираться?

— Я решила, что не надо. Это же вопрос к собственной совести – насколько ты можешь спокойно работать, глубоко не влезая в эту историю, и продолжать себя уважать.

— Вам передали дела, когда вы вступили в должность?

— Никто не захотел. Попсовет порекомендовал управлению организации освободить Ксению от должности президента, сформировать новый состав правления и назначить меня президентом. Ксения с этим была категорически не согласна. Ни попсовет, ни Ксения так и не пришли к единому мнению по этому поводу.

— Как же вы разбирались в том, что происходит?

— Слава Богу, в организации есть сотрудники, которые работали и продолжают работать. Я пришла, и они радушно меня приняли. Мне не хочется ничего говорить ни про Ксению Соколову (бывшего президента — прим.ред), ни про Наталью Авилову (бывшего члена правления, по чьей инициативе Следственный комитет и начал проверять организацию — прим.ред.), потому что в этой истории и так уже сказано слишком много слов.

— Этот конфликт сейчас сильно влияет на жизнь «Справедливой помощи»?

— Конечно, влияет. Никому не становится хорошо, когда в организации появляется следователь из Следственного комитета и говорит, что приглашает сотрудников на беседу. Коллектив это нервирует. СК берет документы на проверку, что-то запрашивает. Конечно, это не способствует спокойной работе. А когда кончится, непонятно.

— Почему же вы согласились на такое хорошее, но, очевидно, трудное дело?

— Я не представляла масштаб проблемы. Совершенно точно. Но это во-вторых, а, во-первых, для меня это не чужая организация. В ней я в 2006 году начинала волонтерить. Лиза для меня не чужой человек. Мы дружили долгие годы. Именно благодаря Лизе я пришла из коммерции руководить некоммерческими организациями. «Справедливая помощь» много для меня значит. Было очень неприятно видеть то, что с ней происходит. Я решила, что коль скоро ко мне поступило такое предложение от попечительского совета, было бы неправильно отказаться. Есть такое выражение «Делай, что должен, будь, что будет». Я подумала, что это как раз тот случай. И я пришла не на год или на полгода исправить ситуацию и уйти. Я буду развивать организацию дальше, если не случится чего-то экстраординарного.

— Но почему именно эта область благотворительности?

— Я параллельно продолжаю работать исполнительным директором в благотворительном фонде поддержки слепоглухих людей «Со-единение». Но эту организацию я выбрала не потому, что мне интересны бездомные или интересно возить людей из горячих точек. Я выбрала, потому что это «Справедливая помощь», и в ней произошло то, что произошло.

Коллективное бессознательное

— Вы дружите с другими благотворительными организациями?

— Я хорошо взаимодействую со всеми, кто хочет взаимодействовать. Недавно мы делали совместный обед для малоимущих с «Домом друзей». С «Русфондом» мы сейчас помогаем мальчику Юсифу, вывезенному из Сирии. Его обещала вывезти еще Лиза, но Лиза не успела. У него острый лейкоз. Русфонд оплачивает лечение, мы оплачиваем медикаменты и пребывание в Санкт-Петербурге его старшего брата, который будет донором костного мозга, и его отца. С фондом «Доктор Лиза», который основала Наташа Авилова, мы совместно отправляли гуманитарный груз в ДНР.

Фонд «Предание» помог нам с покупкой медикаментов, когда у организации, вследствие смены руководства, не было доступа к счетам, фонд «Гольфстрим» помог нашим детям со стоматологами, мои коллеги из фонда «Со-единение» постоянно поддерживают меня.

— Вообще раньше сталкивались с конфликтами в рабочей жизни? 

— Нет. Я неконфликтный человек. Это не потому что я такая милая от природы – были хорошие учителя. Я попала в интернет в середине 90-х. Тогда были популярны чаты, в которых сидели очень зубастые взрослые дяди. Меня это очень сильно научило следить за тем, что ты транслируешь, не обсуждать людей. Это, я считаю, одно из важных направлений развития личности – перестать осуждать людей, постараться максимально в себе развить безоценочность.

— Следили за тем, что писали о скандале в интернете?

— Очень много. Причем мне важны были не только новости, но и комментарии к ним, потому что мне важно коллективное бессознательное. Мы не можем судить о реальном положении дел по тому, что думают и говорят сторонники организации и мои друзья, которые знают меня еще со времен волонтерства. Мы входим в круг доверия друг друга, они могут снять трубку, позвонить мне и задать вопрос, если он у них есть. А СМИ комментируют люди, которые судят по организации просто из инфопространства. И они не верят. «Все разворовали. Понятно, что это организация для отмыва денег, а не для помощи». Произошел колоссальный отток пожертвований после того, как развился скандал. Этот поток надо восстанавливать, как и доверие к организации. А меня уже давно передергивает от этой истории, тем более что столько ресурсов тратится на то, чтобы кому-то объяснить.

— Из чего складывался ваш годовой бюджет – из частных пожертвований, из корпоративных?

— По-разному. Во времена Лизы не знаю, как складывалось. Не могу это проанализировать с высокой степенью достоверности. Когда Лиза погибла, было сделано очень много адресных пожертвований, потому что людей эта история сильно задела, они хотели помочь. Сейчас их стало совсем мало, но я все-таки надеюсь, что получится снова научиться собирать деньги. Задача очень сложная. Я сейчас работаю и живу в этой ситуации исключительно на силе воли. Хорек-паникер внутри меня периодически шепчет, что все пропало. Но я ему не позволяю трепыхаться.

Золотая ложечка во рту

— Сколько лет существует «Со-единение»?

— Пятый год.

— Что бы вы рассказали тем, кто ничего не знает о фонде?

— Я бы рассказала, что за этот короткий срок мы реализовали множество программ и проектов. В массовое сознание теперь внедрено само понятие слепоглухого человека. До 2014 года никто даже предположить не мог, что есть такие люди. А сейчас во время опросов выясняется, что даже если человек не знает наш фонд, то о слепоглухих что-то слышал. И это модельный фонд, который занимается не адресной помощью, а системной. Надо мной коллеги все время подшучивают, но это мое выражение – мы делаем коробочные решения, которые потом можно отдавать государству.

Мы выработали формат административных процессов для НКО на основе бизнес-процессов. Создали пакет документов по работе НКО, который может брать в качестве шаблона любой новый фонд социальной проблематики. Наукой занимаемся, технологиями занимаемся. Создали спектакль и внедрили в него безболезненно и без потери качества слепоглухих непрофессиональных актеров. Специалистов обучаем по всей стране, переводчиков обучили. Сделали две операции по установке бионического протеза глаза впервые в России. А сейчас у нас появились дочки – АНО, из которых мы будем растить полноценных серьезных игроков рынка.

— «Со-единению» ведь не нужно привлекать пожертвования? 

— Нужно, конечно. Другой вопрос, что по отношению ко многим НКО мы младенцы, которые родились с золотой ложечкой во рту. У нас есть крупные жертвователи, которые нас поддерживают с самого начала. Но одновременно с этим мы понимаем, что организация устойчива тогда, когда она не хранит яйца в одной корзине. Бывает же так, что жертвователь хотел давать деньги, а потом передумал. Поэтому мы постоянно ищем разные пути, форматы фандрайзинга. Но мы отлично понимаем, что, условно, женщина средних лет из региона скорее захочет пожертвовать деньги в «Справедливую помощь доктора Лизы», где они пойдут на детей, на конкретные истории, чем на проекты «Со-единения», которые при поверхностном рассмотрении ей ничего не скажут. Мы понимаем, что адресный фандрайзинг – это не наша тема, но я уверена, что это тема наших дочек.

— Вы не хотите попробовать соединить две эти части вашей жизни? Предложить донорам начать жертвовать на программы «Справедливой помощи»?

— Я очень аккуратно подхожу к этой теме, потому что у доноров ресурс конечен. Есть определенное количество денег, которое они готовы тратить на благотворительность. Если я заберу деньги на один фронт, то могу оголить другой.

— А Лиза тоже бы так думала?

— Мне кажется, Лиза была менее подвержена рефлексиям по тем поводам, которые есть у меня. Я очень много рефлексирую.

— Помогает? 

— Скорее мешает. Мой мозг очень мало отдыхает из-за этого.

Мифы благотворительности

— Давайте я задам вопрос, который многих волнует: могут ли благотворители получать за свою работу приличную зарплату и при этом оставаться на стороне добра?

— Почему-то некоторым кажется, что работа в некоммерческом секторе – подвижничество и никак не может быть нормальной профессией. Подвижничество! О каких деньгах можно говорить? Нет, это миссия, и она занимает вообще все твое существо. Но только я мало знаю подвижников и миссионеров, у которых счастливые семьи, долюбленные, досмотренные дети и мужья. Разве что только Лизу могу назвать.

Я знаю, как работают руководители НКО не потому, что я сама руководитель, а потому, что я наблюдаю, как работают мои коллеги. Мы универсальные солдаты, мы можем довольно многое: написать хороший текст, поверхностно оценить медицинский документ, договориться, хорошо продать (фандрайзинг – это те же продажи), быть эффективными в коммуникациях, замотивировать волонтеров, построить административную работу организации – мы очень многоплановые. Почему такого уровня сотрудники не могут получать достойную зарплату, сравнимую с уровнем коммерческих организаций?

— А как быть с аргументом, что люди жертвовали деньги не на зарплату и не на аренду офиса, а на то, чтобы помочь детям?

— Если человек хочет, чтобы его деньги были потрачены конкретно на Ивана Николаевича Сергеева, он так и пишет «Пожертвование для Ивана Николаевича Сергеева», и организация будет обязана потратить все 100% только на Ивана Николаевича Сергеева. И не взять оттуда ни на зарплату, ни на аренду, ни на телефон. А если человек жертвует с формулировкой «На уставную деятельность организации», то он должен понимать, что уставная деятельность подразумевает под собой еще и административные расходы, которые, согласно закону о благотворительности, могут составлять не более 20% от безадресных пожертвований.

Конечно, все, кто меня прочитает, могут намотать себе на ус и начать жертвовать на конкретных людей. Это тоже легитимно. Но только мы через какое-то время придем к тому, что сотрудников некоммерческих организаций станет меньше, потому что работать бесплатно, много, тяжело работать, могут очень небольшое количество людей. Чем быстрее мы перестанем жить с мифом о том, что сотрудник НКО должен быть бос, рван, голоден, но при этом с нимбом над головой, тем быстрее мы придем к тому, что у нас некоммерческая сфера будет профессионализироваться. И само по себе участие в благотворительности перестанет быть уделом героев или людей не от мира сего, а станет обыденным делом для каждого человека. Тогда мы будем помогать как можно большему количеству людей.

— Какие еще есть мифы, которые вам кажутся несправедливыми?  

— В 2016 году в Детройте мне не хотелось спать из-за джетлега, и я написала в «Фейсбуке» большой пост о том, как отличить мошеннический сбор в интернете от настоящего. Есть распространенный миф, что если люди обращаются в НКО за помощью, то помощь им совершенно точно нужна. Работа в некоммерческом секторе немного поправила это видение. Не всегда это происходит именно так.

Поиск смыслов

— Вы ведь работали в благотворительности до «Со-единения»?

— В 2010 году я открывала первый и единственный на тот момент в стране фонд, помогающий тяжелобольным взрослым людям. Фонд «Живой», который по-прежнему прекрасно работает, честь и хвала сотрудникам, руководителю Виктории Агаджановой. Я была директором и ушла в никуда, потому что со мной случилось тяжелое профессиональное выгорание.

— За сколько времени?

— За четыре года. Это очень тяжелая тема – помощь взрослым. Помимо того, что нужно было искать деньги на помощь подопечным и на работу организации, нужно было еще постоянно всем объяснять, почему нужно помогать взрослым и находить в себе силы спокойно реагировать на упреки, когда говорили: «Что ты фигней какой-то занимаешься? Лучше бы детям помогла».

— Кто говорил?

— Простые люди. Те же самые из коллективного бессознательного, которые считают, что в благотворительности не должны платить зарплаты.

— Вам тяжело было?

— Я четко помню этот момент: я проснулась и поняла, что уже несколько недель просыпаюсь в состоянии «мне плохо, ничего не радует». Надо понимать особенности моей психики, я довольно жизнерадостный человек, у меня хорошее чувство юмора, я считаю, что юмор занимает в моей жизни довольно приличную часть. Без него бы я страдала. Я поняла, что очень долго живу с гвоздем в башке толщиной с руку. Где брать деньги, непонятно, подопечные умирают. Это совсем не духоподъемно, когда человек, которому ты пытался помочь, умирает. У меня было несколько случаев, когда я не успела собрать деньги. Я выгорела и сказала «Все, больше никакой благотворительности, я пойду назад в коммерцию». И ушла в коммерцию.

— Куда?

— В консалтинговую компанию. Я работала на проекте в «Сбербанке». Но быстро поняла, что всерьез не могу этим заниматься. Мне смыслов не хватает. Зато никто не умирал, и я немножечко отошла, восстановила психику. И уволилась. А через полгода меня пригласили в «Со-единение». К тому времени я уже подумывала о том, что хотела бы вернуться в некоммерческую сферу. Но была уверена, что все, никакой больше адрески, хочу заниматься системными проектами. И фандрайзить вообще не буду никогда. И вот теперь «Справедливая помощь»: и адреска, и фандрайзинг по полной программе. Еще и скандалы, интриги, расследования.

Много работать и шутить

— Как думаете, личная известность основателя много значит для благотворительной организации?

— Пока да. Многие некоммерческие проекты несут на себе отпечаток личности конкретного человека. Либо создателя, который продолжает быть лицом и двигать этот проект, либо того, кто пришел в этот проект и им занимается. Это, на мой взгляд, несколько детская позиция. У меня нет претензий, я говорю сейчас безоценочно. Всегда интересны герои, всегда интересны люди, которых ты обожествляешь и хочешь побыть рядом и помочь. Но мне бы хотелось, чтобы через какое-то время роль личности отошла бы на второй план, а на первый бы вышли профессионализм и стандарты. Это скучно, но это устойчивость и обыденность. Я вот мечтаю о том, чтобы благотворительность стала обыденностью.

— А если журнал Hello! к вам придет и скажет: «Хотим на обложку и съемку дома», что ответите?

— Я с самолюбием своим поговорю, со стеснительностью поговорю. Я позадаю себе вопросы: «Таня, если ты согласишься на эту обложку, что тобой будет двигать в первую очередь – тщеславие или желание помочь?». И если я себе отвечу, что тщеславие, то я не буду на обложке. Я самый серьезный свой критик. Серьезнее, чем я себя долбаю внутри, меня не долбал никто снаружи. Но если я найду достаточно причин считать, что это для дела, я соглашусь.

— А если бы вас на крупное мероприятие позвали рассказать про «Справедливую помощь», про что бы рассказывали?

— Про то, что нельзя противопоставлять системную помощь и адресную. Нельзя сравнивать, что более важно и правильно. Ведь именно благодаря адресному проекту – на примере Лизы – многие люди стали руководить некоммерческими организациями, и волонтерами стали, и донорами. Но это не может быть коробочным решением. Это очень штучная история, которая вся сплошь состоит из Лизы, свойств ее характера. У меня нет такой степени влияния на людей, какая была у Лизы. Я не такого масштаба личность, гораздо меньше. Вот вы спросили о том, что я бы рассказала на большой конференции про «Справедливую помощь». И я захотела рассказать про Лизу, а не про себя.

— Это не значит, что вы не на месте в благотворительности?

— Не значит. Просто у меня другой путь.

— Какой?

— Работать. Честно и много. Шутить, рассказывать об историях людей, о самой благотворительности шутками. Не с надрывом, а с некой долей иронии. Это моя фишка, я так делаю. Не с насмешкой. Это же разные вещи. В «Со-единении» мои коллеги, когда со мной разговаривают, ржут постоянно. Мне так легче. Такая женщина-клоун.

— Мне кажется, вы мало шутили в интервью.

— Мы же начали со скандала. Задали тон, так сказать. Давайте про хорошее. Хотите, я вам расскажу про благоужин? Раз в две недели проходит у нас в подвале. Собирается человек 15 малоимущих или бездомных. Такие чудесные женщины преклонных лет приходят – наряженные, шляпки меняют. А в прошлую пятницу появилась новая бездомная – молодая женщина Оля. По-моему, с театральным образованием. Принесла переносной караоке-микрофон, зарядила его от розетки и пела нам песни хорошо поставленным голосом. А потом мне позвонила Лена Никульникова, руководитель программы, которая занимается бездомными, и говорит: «Тань, я смотрю, Оля у нас актриса, есть еще один бездомный профессиональный актер. Давай мы сделаем театральную постановку?». Будем думать в этом направлении.

Фото: Павел Смертин
Источник: miloserdie.ru

10 октября МЧС, Минздрав РФ, Минздрав ДНР и Центр Спас медицины и катастроф при поддержке МБОО «Справедливая помощь Доктора Лизы» провели экстренную эвакуацию новой группы детей для лечения в российских клиниках.

Это 6 детей, которым нужна экстренная медицинская помощь. Из них 4 ребенка с врожденным пороком сердца, 1 с синдромом портальной гипертензии и еще один мальчик с признаками отторжения пересаженной почки. Их госпитализировали в НМИЦ им. Алмазова и другие клиники Санкт-Петербурга и Москвы, где они будут проходить лечение.

Поможем Жене Слюсар!

Девочке предстоит сложнейшая операция по реконструкции правой стороны лица. Опухоль прогрессирует, откладывать лечение нельзя! Оперировать необходимо в ближайшее время, иначе потом просто будет поздно.

Стоимость лечения 511 тысяч рублей!

Мы продолжаем собирать средства на операцию Жени и просим вас о помощи! Без вас нам не справиться! Сделать пожертвование можно здесь
(Сбербанк онлайн или SMS, ЯндексДеньги, АльфаКлик и любые банковские карты)

Обращение Президента МБОО «Справедливая помощь Доктора Лизы»

Дорогие друзья.
Вчера в прессе снова всплыла тема уголовного дела, заведённого в отношении неустановленных лиц из числа руководителей международной благотворительной организации Справедливая помощь Доктора Лизы.
Информация об этом деле появилась в инфопространстве еще в августе текущего года. Её подхватили ведущие СМИ, обсудили уважаемые эксперты. С тех пор никаких других событий, которые существенно раскрыли бы суть проблемы, не произошло.

Но есть другие новости. Новости, которые происходят каждый день и действительно касаются работы нашей организации.Напишу очень коротко о некоторых событиях, которые произошли с начала июля – момента, когда в организацию пришло новое руководство.

За это время мы провели эвакуацию 13-ти детей с тяжёлыми заболеваниями, которым можно было помочь только силами российских врачей. Дети эти прибыли в сопровождении родителей и на сегодняшний момент часть из них уже вернулась домой, получив помощь. На следующей неделе экстренно вывозим ещё трёх малышей возрастом до 1 года, которым необходима помощь кардиохирургов. Дети очень тяжелые, важно успеть.

По состоянию на 1 июля в Доме Милосердия на Новой Басманной проживали ещё 12 семей с тяжелобольными детьми. Семеро из этих детей уже прооперированы. Часть вернулась домой, часть проходит длительную реабилитацию. Мы пишем о них регулярно, вы уже наверняка помните их имена: Надя, Богдан, Василиса, Вадим, Даня. Мы привезли из Сирии маленького Юсифа, который там бы погиб без трансплантации костного мозга.

На патронаже организации находятся и малоимущие люди, сейчас это 58 человек. Они получают и продукты питания и одежду, им покупаются лекарства. Неугомонным моим коллегам ничего не стоит сесть в автомобиль и прокатиться 450 км в одну сторону, чтобы спасти человека. Успели, спасли.

Каждый день в подвал на Пятницкой по-прежнему приходят порядка 70 бездомных, которым оказывается необходимая помощь. 2 паллиативных бездомных, пришедших к нам в подвал в прошлом месяце за помощью, устроены в хоспис. Это тяжелейшие истории, в которых нам помогают коллеги из других НКО. 4 человека возвращены домой или в процессе возврата в Молдову, Краснодар, Иваново, Улан-Удэ. На Павелецкий вокзал по средам, как это и раньше делала Лиза Глинка, приезжают сотрудники Справедливой помощи. В эти дни к нашей машине за горячей едой приходят в среднем около 150 человек.

Вот лишь часть того, чем каждый день занимается Справедливая помощь Доктора Лизы.
Я искренне верю в то, что трудные времена пройдут и имя Справедливой помощи Доктора Лизы, как и прежде, будет ассоциироваться с помощью и честной работой.

Отдельно благодарю всех, кто в такие, неспокойные времена, остались рядом и поддерживают нас. Без вашей помощи у нас ничего бы не получилось.
Помочь нам можно здесь: https://www.doctorliza.ru/?page_id=750
Сейчас это как никогда важно.

Всегда ваша, Константинова Татьяна.
Пишите мне на president@doctorliza.ru

Как не стать жертвой мошенников от благотворительности

Рекомендации президента МБОО «Справедливая помощь Доктора Лизы» Константиновой Татьяны.

Я руковожу уже третьей НКО (некоммерческой организацией). А до этого была донором, т.е. жертвовала деньги сама. Я была такая же как и вы, т.е. хотела помогать, но не всегда знала как это сделать наиболее эффективнее.
Мой опыт работы с адресными пожертвованиями составляет уже больше 8 лет и вот какие общие выводы отсюда выношу:

  1. Не все те, кто просит о помощи, действительно в ней нуждаются. Банально? До работы в НКО я была уверена в обратном.
  2. Одно из самых опасных разочарований — потеря доверия. Человек переживает это остро и зачастую, заодно с «виновником торжества», перестаёт верить вообще всем.
  3. Жертвовать деньги — не просто акт милосердия, но и большая ответственность за то, как эти деньги будут потрачены. Поэтому утешение формата: «Их бог накажет за обман», не очень работает. Безумно горько видеть, как деньги легко приходят к мошенникам, в т.ч. «профсоюзу попрошаек» на улице и не попадают к действительно нуждающимся.
  4. Не стоит близко сходится с тем, кто просит у тебя денег (если только это не твой знакомый). Лучше иметь профессионального посредника, который проверит историю просящего на чистоту и умеет вовремя сказать твёрдое нет, в случае, если просящий захочет зайти дальше. (Такое тоже не редкость. До сих пор приятельствую с мужчиной, который позвонил мне со словами: «Вы в фондах все мошенники, я вам не верю» и попросил напрямую связать с семьёй больного. А когда семья эта крепко села на шею «отцу родному» (не придуманный эпитет) и стала ненавязчиво просить купить им еще и автомобиль, человек этот позвонил мне с просьбой оградить его от наглецов).
  5. Деньги надо перечислять в организации: НКО, лечебное учреждение, реабилитационный центр и т.д. Их деятельность строго регламентирована и подконтрольна. Как только деньги попали на личный счёт больного – вы теряете контроль за их адресным использованием. Всё.
  6. Правильно работающие НКО — это удобный инструмент для вас, чтобы помочь другим.

Итак, что же делать, если к вам обратились в сети/на улице/в транспорте за помощью?

  1. Никому не верьте на слово. (К слову, незнакомым НКО тоже не верьте, пока не проверите).
  2. То, что у вас несколько общих френдов, ничего не значит. Некоторые люди добавляют к себе во френды довольно большое количество незнакомых людей, по самым разным причинам.
  3. Попробуйте найти в тексте эмоциональные крючки. То, что быстро включает эмоцио, отключает рацио, на что нас можно поймать. «Поможем ангелочку», «врачи-убийцы», «детки», «я знаю, вы добрые неравнодушные люди», «завтра застрелят 20 несчастных овчарок». МНОГО КАПСЛОКА И ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫХ ЗНАКОВ!!! Это вот всё заводит вас и не позволяет анализировать информацию.
  4. Посмотрите на имя просящего. Оно должно быть правдоподобно, а не «мама Валерочки» и т.д.
  5. Возьмите кусок текста, с которым к вам обращаются и тупо забейте в поисковик. Посмотрите, на каких ресурсах размещена эта просьба, как автор общается с другими людьми. Проверьте, не взята ли история ребёнка (обычно просьбы касаются детей, со взрослыми мошенники не работают – на взрослых почти не жертвуют) с сайта какого-нибудь фонда.
  6. Если увидите, что подобная просьба висит на сборе у фонда, аккуратно, невзначай поинтересуйтесь у просящего: «Ой, а вам, получается, вообще никто не помогает? Самим приходится деньги искать?» Посмотрите, что вам ответят. Расскажут про фонд, уже хорошо. Начнут жаловаться на всеобщее равнодушие – делайте выводы.
  7. Вообще не стесняйтесь задавать как можно больше вопросов. «Какая больница? Как зовут врача? (потом не забудьте проверить данные) и т.д. Настоящих нуждающихся вы не обидите, они будут отвечать уверенно, спокойно, с подробностями. Мошенники же будут путаться в показаниях или сливаться. Чем тратить время на вас, въедливых, в сети всегда можно найти менее внимательных жертв.
  8. Все нормальные честные сборы содержат в открытом доступе медицинские документы больного и подробный отчёт о собранных средствах. Если этого нет, на просьбы показать документы люди не реагируют, а деньги собираются массой способов, в т.ч.на номер мобильного телефона, то скорее всего, дело тут нечисто.
  9. Вообще посмотрите, бьётся ли информация в тексте друг с другом. Ну, например, адресат, представившийся матерью ребёнка-инвалида пишет, что живут они в Москве в Чертаново. Семья из трёх человек, один школьник, второй инвалид. Отец ребёнка не помогает вообще, живут на пенсию ребёнка по инвалидности, мать не работает, квартиру снимают. Вопрос: сколько сейчас стоит снять квартиру в Москве? Какой размер пенсии? Ну и т.д. не стыкуются сведения. А чуть ниже еще смотришь, а там система написала, что письмо данное отправлено с айфона. Вот тебе и несчастная семья, живущая на одну пенсию.
  10. Про «не верьте на слово» писала уже? Еще напишу. Помните, в самом начале я говорила, что до работы в фонде была уверена, что если уж человек попросил о помощи, значит всё, край, ему действительно нужно. Ничего подобного. Многолетний опыт показал, насколько я была наивна.
    Проверять надо всё и вся, в том числе медицинскую составляющую просьбы. Например, действительно ли ребёнку в терминальной стадии онкологии необходимо лететь в Сингапур, за несколько тысяч километров, в другую климатическую и сан эпидемиологическую обстановку, не берусь вам сейчас назвать за сколько миллионов рублей?

Что же делать?

Помогать, конечно. Только, в целях сохранения ваших сил, времени, денег и веры в человечество, используйте уже работающий инструмент – НКО, сотрудники которого сделают всю ту работу, которую я описала выше. Поговорят, выяснят, проверят и только потом вывесят у себя на сайте.

Вам просто надо выбрать те НКО, которым вы доверяете, с которыми хотели бы сотрудничать. Вот эту работу за вас никто не сделает. Мне в своё время было важно знать, кто же эти люди, что потом распоряжаются моими деньгами. Я поехала и познакомилась с ними. Увидела живых людей, а не буковки на экране, их реакции. Позадавала вопросы, выяснила для себя важные вещи и потом уже спокойно жертвовала.

Возможно кто-то из вас сейчас досадливо поморщился: Ну,вот, пела-пела и в конце всё равно агитирует за фонды. Ответ тут простой – менеджментом от благотворительности, как и любым другим делом, должны заниматься профессионалы. Только тогда мы максимально убережем себя от разочарований, потери денег и получим нужный нам, а не обманувшему нас дяде результат.

Подозреваю, что на какие-то вопросы ответила, а какие-то возникли. Готова ответить и рассказать еще больше. Неоднократно видела обманутых и разочаровавшихся людей. Знаю как тяжело, порой, это переносится и как один мошенник может на всю жизнь отбить желание помогать вообще кому-либо. Поэтому всё, что в моих силах, расскажу и объясню.

Вопросы можно писать по адресу: president@doctorliza.ru

Министерство здравоохранения Донецкой Народной Республики

«Совместно с Международной благотворительной общественной организацией «Справедливая помощь Доктора Лизы», Министерством по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, Министерство здравоохранения Донецкой Народной Республики осуществило поставку 1020 комплектов мебели в лечебные учреждения прифронтовых районов, а также учреждения педиатрического профиля. Комплект мебели состоит из кровати, матраца и прикроватной тумбы.» с сайта http://mzdnr.ru

Мы благодарим АО «РЖДстрой» за столь огромную помощь.

Очередная эвакуация детей

06.09.2018 успешно проведена очередная эвакуация детей из ДНР и ЛНР на территорию РФ для проведения высокотехнологичного лечения в ведущих клиниках нашей страны. Дети, нуждающиеся в экстренном и неотложном лечении, машинами «скорой помощи» прямо из аэропорта доставлены в профильные медицинские учреждения. Дети, прибывшие для проведения планового лечения, размещены в Доме милосердия и в ближайшие дни будут направлены на обследование и лечение.

Мы благодарим сотрудников всероссийского центра медицины катастроф «Защита» Минздрава РФ, специалистов Цетроспас, сотрудников медицины катастроф Ростовской области, МЧС России, ГИБДД Ростовской области и их коллег из ДНР за помощь в проведении эвакуации.

И, конечно, всё это было бы невозможно без нашей незаменимой коллеги — Светличной Татьяны. Именно она находится на передовой, в буквальном смысле этого слова.

Чудная Альбина

31 августа наши волонтеры навестили Альбину в онкологическом центре им. Блохина. Ребята привезли девочке колечек, украшения и сладостей! От всего сердца благодарим наших волонтеров за внимание и заботу о наших детях! Положительные эмоции очень важны, это ещё один шаг к выздоровлению. Спасибо всем!

«Это обычное волонтерство, и у каждого оно свое»

«Россияне привыкли ругать отечественную медицину, часто – справедливо. Но в том, что медпомощь в стране становится все менее доступной, рядовые врачи виноваты в последнюю очередь. А как показывает практика помогающего детям из зон гуманитарных катастроф «Дома милосердия», наши медики способны совершать чудеса, буквально вытаскивая с того света практически обреченных больных.»
Статья о нас на Медицинском портале medportal.ru.